Stage Dance

Лекарство от меланхолии

ladysw — Fri, 02 Jul 2010 17:36:57 GMT

Хочу поделиться тут с любителями шансона, городского романса. Мне очень нравится минская группа «Лекарство от меланхолии» (http://www.lomproject.com/?album). Просто люблю музыку, в которой чувствуются эмоции, впечатления. А это оно самое и есть. Как вам? Что слушаете вы?

Леонард Бернстайн (Bernstein) (1918-1990)

admin — Sun, 04 Oct 2009 15:50:11 GMT

Ну разве нет в нем тайны?
Он так горит на эстраде,
так отдается музыке!
Оркестры его обожают.
Р. Челетти

Деятельность Л. Бернстайна поражает прежде всего своим разнообразием: талантливый композитор, известный всему миру как автор мюзикла "Вестсайдская история", крупнейший дирижер XX в. (его называют в числе наиболее достойных преемников Г. Караяна), яркий музыкальный писатель и лектор, умеющий найти общий язык с широчайшим кругом слушателей, пианист и педагог.

Стать музыкантом Бернстайну было предначертано судьбой, и он упорно шел по избранному пути, невзирая на препятствия, порой очень значительные. Когда мальчику было 11 лет, он начал брать уроки музыки и уже через месяц решил, что будет музыкантом. Но отец, считавший музыку пустой забавой, не стал оплачивать уроки, и мальчик стал сам зарабатывать деньги на учение.

В 17 лет Бернстайн поступил в Гарвардский университет, где обучался искусству сочинения музыки, игре на фортепиано, слушал лекции по история музыки, филологии и философии. Окончив университет в 1939 г., он продолжил обучение - теперь уже в Музыкальном институте Кертис в Филадельфии (1939-41). Событием в жизни Бернстайна стала встреча с крупнейшим дирижером, выходцем из России, С. Кусевицким. Стажировка под его руководством в Беркширском музыкальном центре (Танглвуд) положила начало теплым дружеским отношениям между ними. Бернстайн стал ассистентом Кусевицкого, а вскоре - помощником дирижера Нью-Йоркского филармонического оркестра (1943-44). До этого, не имея постоянного заработка, он жил на средства от случайных уроков, концертных выступлений, таперской работы.

Счастливый случай ускорил начало блистательной дирижерской карьеры Бернстайна. Всемирно известный Б. Вальтер, который должен был выступать с Нью-Йоркским оркестром, внезапно заболел. Постоянный дирижер оркестра А. Родзинский отдыхал за городом (было воскресенье), и ничего не оставалось, как поручить концерт начинающему ассистенту. Всю ночь проведя за изучением сложнейших партитур, Бернстайн на другой день, без единой репетиции, появился перед публикой. Это был триумф молодого дирижера и сенсация в музыкальном мире.

Отныне перед Бернстайном открылись крупнейшие концертные залы Америки и Европы. В 1945 г. он сменил Л. Стоковского на посту главного дирижера Нью-Йоркского городского симфонического оркестра, дирижировал оркестрами Лондона, Вены, Милана. Бернстайн покорил слушателей стихийным темпераментом, романтическим воодушевлением, глубиной проникновения в музыку. Артистизм музыканта поистине не знает предела: одним своим шуточным произведением он дирижировал... "без рук", управляя оркестром только мимикой лица и взглядами. Более 10 лет (1958-69) Бернстайн занимал должность главного дирижера Нью-Йоркского филармонического оркестра, пока не принял решение отдавать больше времени и сил сочинению музыки.

Произведения Бернстайна начали исполняться почти одновременно с его дирижерским дебютом (вокальный цикл "Ненавижу музыку", симфония "Иеремия" на текст из Библии для голоса с оркестром, балет "Невлюбляющийся"). В молодые годы Бернстайн отдает предпочтение театральной музыке. Он - автор оперы "Волнения на Таити" (1952), двух балетов; но наибольший успех сопутствовал его четырем мюзиклам, написанным для театров Бродвея. Премьера первого из них ("В городе") состоялась в 1944 г., и многие его номера сразу приобрели популярность "боевиков". Жанр мюзикла Бернстайна восходит к самым корням американской музыкальной культуры: ковбойским и негритянским песням, мексиканским танцам, острым ритмам джаза. В "Чудесном городе" (1952), выдержавшем в течение одного сезона более полутысячи спектаклей, чувствуется опора на суинг - стиль джаза 30-х гг. Но мюзикл - не чисто развлекательное шоу. В "Кандиде" (1956) композитор обратился к сюжету Вольтера, а "Вестсайдская история" (1957) - не что иное, как трагическая история Ромео и Джульетты, перенесенная в Америку с ее расовыми столкновениями. Своим драматизмом этот мюзикл приближается к опере.

Бернстайн пишет духовную музыку для хора и оркестра (оратория Кадиш, Чичестерские псалмы), симфонии (Вторая, Возраст тревог - 1949; Третья, посвящена 75-летию Бостонского оркестра - 1957), Серенаду для струнного оркестра и ударных по диалогу Платона "Симпозиум" (1954, серия застольных тостов, восхваляющих любовь), музыку к кинофильмам.

С 1951 г., когда умер Кусевицкий, Бернстайн взял его класс в Танглвуде и начал преподавать в университете города Вельтем (штат Массачусетс), читать лекции в Гарварде. С помощью телевидения аудитория Бернстайна - педагога и просветителя - превзошла рамки любого университета. И в лекциях, и в своих книгах "Радость музыки" (1959) и "Бесконечное разнообразие музыки" (1966) Бернстайн стремится заразить людей своей любовью к музыке, пытливым интересом к ней.

В 1971 г. к торжественному открытию Центра искусств им. Дж. Кеннеди в Вашингтоне Бернстайн создает Мессу, вызвавшую весьма разноречивые отклики критиков. Многих смущало совмещение традиционных религиозных песнопений с элементами эффектных бродвейских шоу (в исполнении Мессы участвуют танцоры), песенками в стиле джаза и рок-музыки. Так или иначе, здесь проявилась широта музыкальных интересов Бернстайна, его всеядность и полное отсутствие догматизма. Бернстайн не раз бывал в СССР. Во время гастролей 1988 г. (в канун своего 70-летия) он дирижировал Международным оркестром Музыкального фестиваля земли Шлезвиг-Гольштейн (ФРГ), состоящим из молодых музыкантов. "Для меня вообще важно обращение к теме молодежи и общение с нею", - сказал композитор. - "Это одно из самых главных дел в нашей жизни, потому что молодежь - наше будущее. Мне нравится передавать им свои знания и чувства, учить их".

Добавлено (06-Март-2008, 22:10)
---------------------------------------------
На сайте есть

Как создавалась "Вестсайдская история" (Киноверсия) | Wes Side Story (Movie)

Юрий Гуляев

alina7272 — Sun, 04 Oct 2009 07:46:50 GMT

Ищу записи выступлений Николая Гуляева. Он дебютировал в Киевском театре в роли Валентина в опере "Фауст". К сожалению, записи делались только кинокамерой и находятся, очевидно, в гостелерадиофонде.

Контртенора

orion777 — Tue, 28 Apr 2009 12:11:41 GMT

Форум: Исполнители
Описание темы: Обсуждение контртеноров.
Автор темы: orion777
Автор последнего сообщения: ЛюдмилаТ
Количество ответов: 3

Гленн Гульд | Glenn Herbert Gould

admin — Thu, 23 Oct 2008 15:34:21 GMT

Биография

Первые уроки музыки Гульд получил от своей матери Флоренс Эммы Григ Гульд, внучатой племянницы Эдварда Грига. В десятилетнем возрасте он начал посещать классы Торонтской консерватории, занимаясь у Альберто Герреро на фортепиано и у Фредерика Сильвестра на органе.

В 1945 г. Гульд впервые выступил перед публикой (как органист), на следующий год впервые сыграл с оркестром 4-й концерт Бетховена, в 1947 г. выступил с первым сольным концертом. В 1957 г. Гульд совершил гастрольную поездку в СССР, став первым североамериканским музыкантом, выступавшим в Советском Союзе после окончания Второй мировой войны; в советских концертах Гульда звучала музыка Баха и Бетховена, а также много лет до этого не исполнявшиеся в СССР произведения Шёнберга и Берга. 10 апреля 1964 г. Гленн Гульд дал в Лос-Анджелесе свой последний концерт, после чего полностью отказался от публичных выступлений и полностью сосредоточился на студийных записях и выступлениях по радио.

Творчество

Репертуар Гульда был довольно широк, простираясь до композиторов-авангардистов начала XX века. Характерно, что в последнем своём концерте он наряду с Бахом и Бетховеном играл Кшенека. Высокую оценку получила сделанная Гульдом полная запись фортепианных произведений Шёнберга; он записал ряд редких фортепианных произведений Сибелиуса, Рихарда Штрауса, Хиндемита. В то же время к некоторым величайшим классикам фортепианной музыки Гульд высказывал резко скептическое отношение — в частности, он неоднократно заявлял о своей нелюбви к музыке Моцарта и Шопена (хотя в его репертуаре оба присутствовали). Главным композитором Гульда был, безусловно, Иоганн Себастьян Бах, а наиболее важным баховским произведением — «Гольдберг-вариации», которые он исполнял всю жизнь (две знаменитые записи «Гольдберг-вариаций» в исполнении Гульда датируются 1955 и 1981 годами). Из композиторов добаховской эры Гульд превыше всего ценил Орландо Гиббонса, называя его своим любимым автором.

Гленн Гульд обладал выдающейся пианистической техникой, которую принято отчасти связывать с его особой посадкой: Гульд считал, что очень низкая позиция над инструментом позволяет ему полнее контролировать клавиатуру. Гульд славился чёткостью туше даже при очень высоких темпах, особенно в полифонических произведениях. В то же время Гульд был резким противником развлекательно-виртуозного подхода к музыке, понимая музицирование как духовный и интеллектуальный поиск. Возможно, с идеей поиска связана и известная способность Гульда предлагать каждый раз различные трактовки одного и того же музыкального материала.

Помимо записей, Гульд оставил после себя несколько оригинальных произведений, в том числе сонату для фортепиано, сонату для фагота и фортепиано и струнный квартет; эти сочинения продолжают традицию Шёнберга и Второй венской школы.

Кроме того, Гульд сам писал тексты сопроводительных буклетов ко многим своим записям, проявляя в этих текстах своеобразный юмор (в частности, вводя в них разнообразных вымышленных музыкантов).

Интересные факты

Гленн Гульд славился своей эксцентричностью. Он, например, имел привычку мычать или напевать себе под нос во время исполнения, создавая определённые сложности звукорежиссёрам своих записей; сам Гульд говорил, что это происходит с ним бессознательно и тем сильнее, чем хуже данный инструмент служит его исполнительским задачам. Гульд отказывался играть иначе как сидя на одном и том же старом стуле, сделанном его отцом (теперь этот стул выставлен в Национальной библиотеке Канады под стеклянным колпаком). Гульд очень боялся простуды и даже в тёплую погоду не снимал пальто и перчаток. Эти и другие странности в характере и поведении Гульда позволили нескольким специалистам уже после его смерти предположить, что великий пианист страдал нейропсихологическим заболеванием, получившим название Синдром Аспергера (при жизни Гульда эта болезнь ещё не была выделена).

Награды

Гленн Гульд четырежды был удостоен премии «Грэмми», однако лишь раз, в 1974 г., прижизненно — причём не как музыкант, а как автор сопроводительного текста к своей записи всех фортепианных сонат Пауля Хиндемита. Зато после смерти Гульда в 1983 г. его запись «Гольдберг-вариаций» получила две премии «Грэмми» (лучшее исполнение академической музыки солистом и лучшая запись классической музыки вообще), а в 1984 г. той же премии было удостоено гульдовское исполнение фортепианных сонат Бетховена.

В память о Гленне Гульде раз в три года вручается престижная Премия Гленна Гульда.

Ссылки

* Официальный сайт Глена Гульда (англ.)
* Архив Глена Гульда (англ.)
* Архив с звукозаписями в исполнении Гульда
* Статья в энциклопедии «Кругосвет»
* http://www.lykhin.com/articles/lesieur_gould

Добавлено (20-Март-2008, 13:21)
---------------------------------------------
Бетховен в исполнении Глена Гульда
Доп. информация будет ниже.

Ссылка для скачивания:

http://www.humyo.com/107546341

Милена

gol — Thu, 23 Oct 2008 09:51:24 GMT

Всем Здрасьте, хочу чтобы вы оценили одну девушку. Она поет в необычном стиле... когда я узнала про нее она мне очень понравилась. вы слышали её песни??? Послушать можно тут. Мои любимые песни "Таблоиды" и "5 страниц"

Кири Те Канава

kmv-peppi — Tue, 21 Oct 2008 19:49:27 GMT

Если судить по имени, кажется, будто она родом откуда-нибудь с японского острова Окинава. Ан нет, Кири Те Канава – английская певица новозеландского происхождения.

Восхождение на Олимп она начала после дебюта в Ковент-Гардене. На этой прославленной сцене в 1970 году она исполнила партии в операх «Свадьба Фигаро», «Так поступают все», «Арабелла». На столь далекую от родины площадку талантливая девушка попала после побед на многих новозеландских и австралийских конкурсах.
В 1974 году Те Канава уже пела в Метрополитен-опере и в Гранд-опера, в Сан-Франциско и в Кёльне, в Чикаго и в Окленде. Через пять лет она снялась в фильме-опере «Дон Жуан» режиссера Джозефа Лоузи (известного по фильму «Слуга»), а в 1982 году певице вручили орден Британской империи, а вместе с ним и право называться «леди Кири Те Канава». Но все же главное преимущество Кири Те Канава не громкие титулы, а изумительное сопрано. Работать с ней почитают за честь многие великие дирижеры: Клаудио Аббадо, сэр Колин Дэвис, Шарль Дютуа, Джеймс Ливайн, Зубин Мета и другие руководители прославленных мировых коллективов.

«Нет, журналисты зря называют меня американкой или англичанкой. Я маори! – лучезарно улыбаясь, произнесла на пресс-конференции перед концертом Кири Те Канава, – ...и я горжусь тем, что родилась в семье аборигенов Новой Зеландии». Сейчас «леди-колокольчик» (именно так переводится имя певицы с языка маори) проживает в Лондоне, с удовольствием выступает с итальянским и немецким классическим репертуаром во всем мире. Родители госпожи Те Канава поразительно угадали с выбором имени. Начиная с 1972 года ее высокое сопрано действительно звучало со сцен самых именитых оперных театров мира необычайно легко и чисто – словно хрустальный колокольчик

Владимир Горовиц

kmv-peppi — Sun, 19 Oct 2008 21:52:24 GMT

Владимир Самойлович Горовиц (18 сентября (1 октября) 1903, Киев или Бердичев — 5 ноября 1989, Нью-Йорк)

По собственным утверждениям, родился в Киеве, хотя некоторые исследователи не
подтверждают это и считают, что пианист родился в Бердичеве[1], в семье известного и зажиточного инженера Самуила Горовица. Документально рождение В. С. Горовица 1 октября 1903 в Киеве подтверждено в кн. Ю. Зильбермана и Ю. Смилянской «Киевская симфония Владимира Горовица». Мать — прекрасная пианистка, окончившая Киевское музыкальное училище по классу В. В. Пухальского. В семье было четверо детей, которые учились музыке: Яков, Регина и Владимир — пианисты, Григорий — скрипач.
Учился у В. В. Пухальского, С. В. Тарновского и Ф. М. Блуменфельда в Киевском музыкальном училище, затем в консерватории. По её окончании в 1920 концертировал в различных городах СССР совместно с молодым одесситом — скрипачом Натаном Мильштейном. Успех «детей Революции» (как их назвал в одной из статей Луначарский) был ошеломляющим. Во многих городах возникали клубы поклонников этих молодых музыкантов. В Петрограде Владимир Горовиц осенью 1924 года дал 20 концертов, в программе которых было 155 произведений.

В сентябре 1925 года Владимир Горовиц получил возможность уехать в Германию (официально он уезжал учиться). Следом за ним уехал и Мильштейн. В Европе оба музыканта быстро завоевали славу блестящих виртуозов. В Париже, когда играл В. Горовиц, вызывали жандармов, чтобы утихомирить публику, которая в экстазе ломала кресла. В 1928 году Владимир Горовиц блестяще выступил в Карнеги-холле в Нью-Йорке и объездил с ошеломляющим успехом множество городов Америки.
В 1940 году он окончательно поселился в США и в 1944 году получил американское гражданство.
Тесть Владимира Горовица — дирижёр Артуро Тосканини. Владимир Горовиц похоронен в семейном склепе Тосканини на кладбище Cimitero Monumentale в Милане.

Представитель романтического стиля исполнения (сочинения Ф. Листа, в том числе в собственных транскрипциях, Ф. Шопена, русских композиторов и др.). Его называли "Королем Королей пианистов", "последним великим романтиком".

Добавлено (09-Март-2008, 20:01)
---------------------------------------------
Я уже заливаю фильм о записи 23 концерта Моцарта . Ждите .

Владимир Софроницкий

admin — Fri, 17 Oct 2008 17:53:16 GMT

Всякий истинный художник живет во времени. Но и вне его. "Вечности заложнику времени в плену", - сказал поэт. Поэтому нельзя понять его, исходя только из каких-то сегодняшних идеологических представлений. Он всегда не укладывается в них, он всегда напоминает непрошеным судьям: не то, что мните вы, - художник...

Музыкант

Родился в 1901 году в Петербурге

1919 - первый сольный концерт

1921 - диплом Петроградской консерватории

1928 - первые зарубежные гастроли в Варшаве и Париже

1936 - профессор Ленинградской консерватории

1939 - цикл из 12 исторических концертов в Большом зале Московской консерватории

1942 - профессор Московской консерватории

1942 - заслуженный деятель искусств РСФСР

1943 - лауреат Государственной премии СССР 1945 - участие в концерте лучших музыкантов мира на конференции в Потсдаме

Умер в 1961 году

13 мая 1921 года в Малом зале Петроградской консерватории два ее выпускника играли дипломную программу Оба - сонату Листа си-минор. Публика сразу разделилась на две половины: одна болела за Марию Юдину, вторая - за Владимира Софроницкого.

А время было более чем трудное для классического искусства. Еще шла кровавая и нечеловечески жестокая гражданская война. По городу патрулировали вооруженные рабочие и матросы, уже расстрелян Николай Гумилев, открывший список "врагов народа" среди творческой интеллигенции. Рахманинов навсегда покинул Россию, Бунин заканчивал рукопись трагических "Окаянных дней". Через полгода уедет Шаляпин... Но самое поразительное - зал консерватории был переполнен. Слушатели знали - играют два выдающихся таланта, которым предстоит прославить Россию.

Софроницкий играл последним. Как писал один из очевидцев концерта: "Выходит бледный высокий юноша, скромно кланяется, садится за рояль и несколько минут остается неподвижным, с опущенной головой. Красивый взмах рук, и он начинает сонату Листа". Он играл среди войны, разрухи, голода, отчаяния, страха, безумных планов полной переделки мира и человека...

На другой день появляется статья журналиста Стрельникова, названная в духе того времени - "Производственный успех": "Последний выпуск нашей консерватории выдвинул на эстраду две бесспорно выдающиеся артистические единицы - Марию Юдину и Владимира Софроницкого. Софроницкий не любит холодного волнения, бесстрастных сокровищ прошлого..."

Софроницкий очень рано обнаружил музыкальное дарование огромного масштаба. И даже первое слово, произнесенное им в младенческом возрасте, было не какое-нибудь, а - "лояль". Немногим позже он начал импровизировать - на заданные темы или в манере того или иного композитора. Семья его в это время живет в Варшаве, Володю начинают учить музыке, и вскоре его учительница решает показать своего воспитанника знаменитому профессору Михайловскому Профессор долго отказывался, говорил, что с маленькими не занимается, но когда он услышал игру Володи, воскликнул: "Но я же не предполагал, какое здесь дарование! Такого ученика я не могу не взять".

Известный в те годы пианист Иосиф Турчинский приходит в восторг от его игры и оставляет в его альбоме следующую запись: "Талантливейшему и милому товарищу по искусству Володе Софроницкому с искреннейшим и сердечнейшим пожеланием воздержаться возможно дольше от концертной деятельности, а работать умно, дабы укрепить свои силы и дух для великих задач искусства".

После Варшавы он учится в Петроградской консерватории. В том же году, когда умирал не нужный новой власти Блок, Софроницкий дает свой первый концерт в Москве в Малом зале консерватории. В следующем году состоялся первый концерт молодого пианиста в Большом зале Петроградской консерватории. Начинаются гастрольные выступления в Москве, Петрограде, Одессе, Саратове. А в 1928 году он уезжает почти на два года за границу.

Во время гастролей Софроницкого в Париже там находился великий русский композитор Глазунов, который так откликнулся на его игру: "Я очень хорошо знаком-с Владимиром Софроницким. Это один из самых замечательных молодых русских пианистов. Его игра отличается артистической зрелостью, совершенной техникой, проникновенностью, экспрессией и звучностью. Я не боюсь утверждать, что перед ним открывается большая артистическая будущность".

В январе 1930 года Софроницкий возвращается. И снова концерты, концерты, концерты... Его талант столь велик, что никем не может быть оспорен или подвергнут сомнению. "Вот прекрасный, яркий, молодой, оригинальный пианист, способный властно захватить слушателя. Его сфера, его стихия - музыкальный микрокосмос Скрябина". Да, к этому времени уже окончательно проявились пристрастия Софроницкого. Он много играет Шуберта, Шумана, Шопена, Листа, Бетховена, но на первое место ставит Скрябина. Он даже как-то сказал: "Скрябин вне музыки". Старшая дочь Скрябина Елена Александровна становится его женой. Сам Софроницкий никогда не слышал игру Скрябина, но те, кто слышал их обоих, утверждали, что его игра удивительно напоминала игру Скрябина. Тут было чудо, которое дозволено разве что гениям.

Репертуар его был поистине безграничен. Он свидетельствовал не только о необыкновенном таланте, но и действительно бесконечном трудолюбии. Однажды Софроницкого спросили: "Если вас посадить за рояль, не прерываясь, за сколько времени вы сыграли бы весь свой репертуар?" Он подумал и ответил: "Две недели, это точно". О том, что он испытывал, когда играл, можно судить по тому, как он говорил об исполнении 8-й прелюдии Шопена: "Я очень люблю ее. Как будто радостное, благоуханное дыхание жизни неожиданно врывается и захлестывает всю душу". Однажды сыграв Экспромт Шуберта, спросил своего сына Александра:

- Какие ассоциации вызывает у тебя эта музыка?

- Ну, это какие-то философские раздумья.

- Нет, здесь стихия переживания, здесь перекликаются голоса отдаленных, неясных, но дорогих воспоминаний. Вообще Шуберт - самый добрый и земной композитор.

А о второй части сонаты сказал так "Сейчас будет самая высокая музыка на Земле. Только боюсь, дойдет ли она до публики, ведь ее так редко играют".

А потом была война. Он встретил ее в Ленинграде. Трудно представить себе сегодня, что пережили несчастные жертвы ленинградской блокады. Софроницкий вместе с другими ленинградцами вынес, пережил все, что им было отпущено суровой судьбой. Среди холода, голода, артобстрелов и бомбежек, среди ежесекундного присутствия смерти Софроницкий играет для бойцов, уходящих на фронт. Зрители - в ватниках, телогрейках, шинелях. В зале мороз, как на улице, видно ледяное дыхание, а он играет в перчатках с прорезанными кончиками... В марте 42-го года умирает его отец, в течение месяца Софроницкий не мог его похоронить - у него просто не было сил. В апреле его, полуживого, вывозят в Москву... И уже через несколько дней он играет! Сольный концерт в зале Чайковского.

Он не только играет. Скоро начинает преподавать в Московской консерватории. Студенты влюблены в своего профессора. Вот как помнит то время его ученица Ольга Жукова: "Облик Владимира Владимировича отличался особой одухотворенностью, изысканностью, высокой интеллектуальностью. Красивая внешность, стройная фигура, точеные, точно высеченные из мрамора и в то же время необычайно живые выразительные руки, - все гармонировало с его внутренней красотой, душевным богатством. Теплая обстановка, царившая в нашем классе, способствовала тому, что все мы были дружны между собой, в консерватории постоянно держались стайкой и интересы у всех были общие. Любовь и восторженное отношение к нашему руководителю объединяли и окрыляли нас. Уходя с урока, мы только и думали: как бы поскорее наступило время следующего урока! Студенты других классов называли нас в шутку "софроничками", но мы не обижались, в чем-то это нам даже льстило".

В дни Победы, летом 1945 года, Владимир Софроницкий и Эмиль Гилельс играют в Потсдаме. И опять концерты и работа в консерватории. И удивительная для музыканта его масштаба скромность. Удивительная, особенно среди тщеславия и гордыни, которые так свойственны людям искусства. Как-то ему сказали, что игра Альфреда Корто напоминает его игру. Он возразил: "Это Корто напоминает меня, а я - Корто". Из живущих пианистов первое место отдавал Вальтеру Гизенкингу. Пришел в полный восторг от Глена Гульда и даже шутя говорил: "У меня Гульд личности". Самым же великим пианистом XX века он считал Рахманинова. Очень тепло отнесся к юному Ван Клиберну, в которого влюбилась вся Москва, даже специально приехал на встречу с ним в музей Скрябина. Когда в какой-то беседе кто-то сказал, что не понимает шума, поднятого вокруг Рихтера, строго оборвал; "Это вы напрасно, там есть чем восторгаться". Он умел уважать талант других, что не часто встречается.

Когда Рихтер и Софроницкий встретились наконец, было решено выпить на брудершафт. После этого, как известно, нужно обругать друг друга и перейти на "ты". Обругали. Софроницкий сказал Рихтеру: "Гений", а тот ему ответил: "Бог". Кстати, когда однажды великому Генриху Нейгаузу дали послушать запись пьесы Моцарта в исполнении Софроницкого и Рихтера и спросили, кто лучше, хотя трактовки были совершенно разными, Нейгауз ответил замечательно: "Оба - лучше".

Сам Владимир Владимирович перед игрой Нейгауза преклонялся. Еще в молодости после его концерта срочно послал родным телеграмму: "Был на концерте Гарри, счастлив, что живу в одно время с таким гением".

Часто большой художник кажется людям большим ребенком, человеком со странностями. Что ж, душа большого художника действительно скроена несколько иначе, она необыкновенно чутка к чужим страданиям, ее ничего не стоит оскорбить, задеть, ранить. Он иначе чувствует, слишком сильно. Когда Софроницкому предложили перечитать книгу Диккенса "Домби и сын", он отказался: "Нет, нет, там столько несчастья, там такие садисты, я не могу это читать". И тут не было ни намека на позу, на стремление к покою. Потому что он был убежден: нет ничего хуже для человека искусства, чем стремление к удобствам: "Нельзя чувствовать себя комфортно, как в мягком купе международного поезда". Сам он всегда метался, сомневался. К нему целиком приложимы слова Пастернака: "С кем протекли его боренья? С самим собой, с самим собой". Он не любил записываться, и был прав. Техника тех лет была далека от возможности точно зафиксировать его игру О каждой из своих записей говорил: "Это все нужно уничтожить, потому что это мои трупы". Не любил конкурсов, не мог понять, как искусство можно уподоблять спорту.

Он часто говорил, что не читал ни одной толковой рецензии на свою игру Причем страдал не только тогда, когда не понимали его творчество. Однажды по радио прослушал премьеру симфонии Шостаковича, пришел в восторг, ждал откликов, рецензий, а не дождавшись, с горечью сказал: "Вот самый великий композитор современности написал симфонию, ведь это целое событие в музыкальной жизни! А нет никакого отклика, ни единого слова в прессе. И в то же время сколько рецензий на ничтожные произведения! Критики ждут, какие указания будут свыше".

Сам он был невероятно лаконичен и точен в оценках других.

"Лист - это Европа, Антон Рубинштейн - весь мир, Рахманинов - это Вселенная".

О Ван Клиберне: "Это личность. Секрет его успеха не только в гениальной музыкальной одаренности, но и в притягательной силе личности. Публика ощущает это и тяготеет к нему".

О записи Рахманиновым "Карнавала" Шумана: "Там каждая нота - шедевр".

У всякого большого пианиста свой особый, неповторимый звук Каждому настоящему музыканту рояль отвечает особым, неповторимым звуком. Но если многими пианистами просто восторгались, то игра Софроницкого вызывала недоумение: как он может извлекать такие звуки, как он заставляет рояль так слушаться себя и так звучать? И где же найти слова, чтобы описать, как именно звучит рояль? Можно было только восторгаться. Станислав Нейгауз говорил: "За несколько дней до концерта Софроницкого в меня поселялась радость, я считал дни, оставшиеся до его концерта".

Его любили все. Глаза, весь облик Софроницкого излучали доброту. Как-то он спросил сына: "А ты тоже задумываешься, необходимое ли для человека качество - доброта?" В руках он держал газету с крупным заголовком: "Доброта. Нужна ли она?". И, не дожидаясь ответа, резко бросил: "Меня просто коробит от самого факта появления статьи с таким заголовком! Неужели кто-то нуждается в доказательстве необходимости доброты?". Он не переносил жестокости, высокомерия, чванливости, душевной черствости. Просто страдал от них. Даже в минуты веселья с его лица не сходила трагическая складка. Не мог спокойно слушать рассказы о войне - так переживал.

Владимир Владимирович в каких-то своих проявлениях был большим ребенком. Но его любимым писателем был Достоевский. Он боготворил Пушкина, сердился, когда Лермонтова ставили выше. Очень ценил Пастернака и обожал Блока, знал его наизусть чуть ли не всего. Одно из самых дорогих воспоминаний: в Варшаве юный Володя играет на рояле, из соседней комнаты выходит красивый мужчина и начинает предлагать ему темы импровизаций - "Дождик", "Вьюга", "Солнце"... И Володя тут же, на его глазах, импровизирует. Позже выяснилось - это был Блок. Чаще других Софроницкий повторял пронзительные строки:

И пусть я умру под забором как пес,

Пусть жизнь меня в землю втоптала.

Я верю: то Бог меня снегом занес,

То вьюга меня целовала.

Софроницкий был как Счастливый принц из сказки Оскара Уайльда. Тот принц-скульптура позволил ласточке по очереди выклевать его рубин, его глаза-сапфиры, все золотые пластинки своего тела, чтобы раздать нищим. Однажды во дворе дома пианист увидел орущую кошку Мальчишки объяснили, что соседи себе завели новую, а эту выбросили. Он тихо сказал: "Вот так и меня..." Не договорил, не высказался до конца - унес с собой тайну своей постоянной печали и грусти.

Природа наградила пианиста щедро всем: огромным талантом, добрым сердцем, красивой душой и замечательной внешностью. Не было только здоровья, подорванного еще испытаниями ленинградской блокады. Мучили сердечные приступы, из-за которых он часто отменял концерты, а порой вынужден был уходить со сцены, не доиграв.

В 1961 году вся музыкальная Москва содрогнулась: у Софроницкого рак. Он не боялся смерти. Когда врачи прописали обезболивающие наркотики, он сам их отменил: "Не обманывайте меня. Я должен все претерпеть до конца". Последний концерт он дал 7 января 1961 года в музее Скрябина. Среди других пьес была Трагическая поэма Скрябина, которая оказалась его Реквиемом.

Его тело покоится на Новодевичьем, там же, где Рихтер, Оборин, Нейгауз, Прокофьев и Шостакович, а душа - в раю.

------------------------------
У нас есть

(Flac) Владимир Софроницкий - играет Скрябина | Vladimir Sofronitsky - Skriabin Recital '59 (1996)

Герберт Фон Караян

kmv-peppi — Thu, 27 Mar 2008 07:09:38 GMT

Ранние годы
Герберт фон Караян родился в Зальцбурге, был наречен при рождении как Хериберт Риттер фон Караян (Heribert Ritter von Karajan). С 1916 года по 1926 год учился в консерватории Моцартеум (Mozarteum) в Зальцбурге, где получил импульс к изучению искусства дирижирования.

В 1929 продирижировал оперой Рихарда Штрауса «Саломея» (Salome) в Фестивальном театре Зальцбурга.

С 1929 по 1934 был первым Капельмейстером (Kapellmeister) в городском театре города Ульма в Германии.

В 1933 состоялся его дебют на Зальцбургском фестивале, где он продирижировал музыкой к «Вальпургиевой ночи» (Walpurgisnacht Scene) из оперы «Фауст» Шарля Гуно в постановке Макса Райнхардта. В следующем году там же, в Зальцбурге, впервые встал за пульт Венского филармонического оркестра. В 1933 Караян вступил в Национал-социалистскую партию; это произошло 8 апреля 1933 года в Зальцбурге спустя два месяца после прихода к власти Адольфа Гитлера в Германии.

С 1934 года по 1941 год дирижировал оперными спектаклями и симфоническими концертами в оперном театре Аахена.

В 1935 Караян стал самым молодым Генеральмузикдиректором (Generalmusikdirektor) Германии, выступал в качестве приглашенного дирижера в Брюсселе, Стокгольме, Амстердаме и других городах.

В 1937 состоялось первое выступление Караяна с Берлинским филармоническим оркестром и в Берлинском государственном оперном театре в опере Бетховена «Фиделио» (Fidelio). Огромный успех получило его исполнение оперы Рихарда Вагнера «Тристан и Изольда», Берлинская критика назвала его «Чудо-Караян» (Das Wunder Karajan) (1938). Он заключил контракт со звукозаписывающей компанией «Дойче Граммофон» (Deutsche Grammophon); его первой записью стала увертюра к опере Моцарта «Волшебная флейта» (Die Zauberflöte) с Берлинской Штатскапеллой.

Послевоенные годы
В 1946 году в Вене с Венским филармоническим оркестром состоялся первый послевоенный концерт Караяна, затем оккупационные cоветские власти наложили запрет на его выступления в качестве дирижера вследствие его членства в Нацистской партии. Летом этого года он анонимно участвовал в работе Зальцбургского фестиваля. В следующем году ему было разрешено возобновить работу в качестве дирижера.

В 1948 Караян стал художественным руководителем Общества друзей музыки (Gesellschaft der Musikfreunde) в Вене. Дирижировал также в оперном театре «Ла Скала» в Милане. Однако, самой значительной в этот период была его работа с недавно созданным оркестром «Филармония» (Philharmonia Orchestra) в Лондоне. Благодаря ему этот оркестр вошел в число лучших оркестров мира.

В 1951 и 1952 годах дирижировал спектаклями в Байрейтском оперном театре.

В 1955 был назначен пожизненным музыкальным руководителем Берлинского филармонического оркестра как преемник Вильгельма Фуртвенглера (Wilhelm Furtwängler). С 1957 года по 1964 год являлся художественным директором Венской государственной оперы. был тесно связан с Венским филармоническим оркестром и Зальцбургским фестивалем, где он основал Пасхальный фестиваль. Продолжал дирижировать и записываться вплоть до своей смерти в 1989 году.

Караян и звукозапись
Караян сыграл важную роль в закреплении формата цифровой аудиозаписи на компакт-диски (около 1980). Он способствовал признанию этой новой технологии воспроизведения звука своим авторитетом и участвовал в первой пресс-конференции, посвященной выпуску цифровых аудиозаписей на компакт-дисках. Первые прототипы компакт-дисков были ограничены временем звучания 60 минут. Часто утверждается, что закрепленный стандарт времени звучания 74 минуты был достигнут для того, чтобы вместить Девятую симфонию Бетховена, а существовавший на тот момент архив записей Караяна и его явным образом выраженные пожелания сыграли значительную роль в принятии решения увеличить максимальное время звучания компакт-диска. Однако, вполне возможно, что эта история является лишь своего рода легендой. [1]. Членство в НСДАП
Как и в случае с сопрано Элизабет Шварцкопф, членство Караяна в нацистской партии в период с 1933 по 1945 годы создало ему нелестную репутацию. При этом известно, что он вступил в партию не добровольно. Тем не менее некоторые музыканты (в их числе Исаак Стерн и Ицхак Перльман) отказывались играть в одних концертах с Караяном из-за его нацистского прошлого.

Творчество
Существует широко распространенное мнение, что Караян обладал даром добиваться от оркестра исключительно красивого звука. Однако, существуют и иные, основанные на эстетических критериях, мнения, которые заключаются в том, что музыка в его манере являла собой чистое механическое исполнение нот и была начисто лишена какой-либо творческой интерпретации и музыкального смысла. Такая музыка больше напоминала исполнение робота, чем художника. Эстетическая природа мысли в его творчестве была практически сведена к нулю. Играя внешне артиста на сцене, Караян совершенно не задумывался над тем, чтобы привнести артистизм в исполняемые им произведения. Американский критик Харви Закс дает следующий критический отзыв о его творческой манере:

Кажется, Караян сделал выбор в пользу универсального, очень утончённого, лакированного, выверенно-чувственного звука, который можно применить с незначительными стилистическими отклонениями, которые он полагал необходимыми, к Баху и Пуччини, Моцарту и Малеру, Бетховену и Вагнеру, Шуману и Стравинскому… многие из его исполнений были «запрограммированными» и искусственными, такие никогда не встретишь у Тосканини, Фуртвенглера и других великих… большая часть записей Караяна преувеличенно «отполирована», являя собой некий звуковой аналог фильмов и фотографий Лени Рифеншталь.
Этот универсальный стиль привел к тому, что исполнение им различных произведений по-разному принимается слушателями. Для того, чтобы проиллюстрировать это, достаточно привести два аргументированных отзыва из авторитетного Путеводителя по компакт дискам издательства Penguin Books (Penguin Guide to Compact Discs).

О записи Тристана и Изольды Рихарда Вагнера, типично романтического произведения, авторы руководства Penguin писали: «Чувственное Караяновское исполнение Вагнеровского шедевра, утонченно-блестящее, с изумительным звуком сыгранное Берлинским филармоническим оркестром… является первоклассным и наилучшим выбором.»
О Караяновской записи «Парижских» симфоний Йозефа Гайдна те же самые авторы пишут: «Гайдн в исполнении биг-бенда… Безусловно, качество оркестровой игры превосходно. Однако, эти тяжеловесные и неуклюжие вещицы ближе к имперскому Берлину, нежели к Парижу… Менуэты чересчур медленны… Исполнения слишком непривлекательны и не обладают достаточным изяществом, чтобы заслужить искреннюю рекомендацию.»
Караяна критиковали за то, что из всей музыки XX века он исполнял и записывал за редким исключением лишь те произведения, которые были написаны до 1945 года (Густава Малера, Арнольда Шёнберга, Альбана Берга, Веберна, Бартока, Яна Сибелиуса, Рихарда Штрауса, Джакомо Пуччини, Ильдебрандо Пицетти, Артура Онеггера, Сергея Прокофьева, Клода Дебюсси, Пауля Хиндемита, Карла Нильсена и Игоря Стравинского), хотя он записал Симфонию № 10 Дмитрия Шостаковича (1953) дважды, а также исполнил премьеру «Комедии на конец времен» («De Temporum Fine Comoedia») Карла Орфа в 1973.

Поведение за пультом
Некоторые критики, в особенности британский критик Норман Лебрехт, вменяют Караяну в вину то, что он раскрутил разрушительную инфляционную спираль, требуя огромных гонораров за исполнение. Во время пребывания в должности в качестве директора исполнительских организаций, финансируемых за счет общественных средств, таких как Венский филармонический оркестр, Берлинский филармонический оркестр и Зальцбургский фестиваль, он начал платить приглашенным звездам заоблачные гонорары, а также комментировать размер своего собственного вознаграждения:

С тех пор, как он получил в свое распоряжение оркестры, он заставлял их записывать диски, проявляя аппетиты стервятника в отношении своих потиражных гонораров, а также вплоть до своей смерти повторно записывал свои любимые произведения при возникновении новых технологий (цифровые LP, CD, видеопленки, лазерные диски). В дополнение к созданию трудностей для других дирижеров при записях с его оркестрами, Караян также непомерно увеличивал выплаты себе гонораров.[2]
Во время репетиции Бетховенского Тройного концерта с Давидом Ойстрахом, Святославом Рихтером и Мстиславом Ростроповичем, Ойстрах спросил Караяна, не могли бы они сыграть некий пассаж еще один раз, на что Караян ответил: «Нет, сейчас пришло время сделать фотографии». Это не помешало Ойстраху сказать о Караяне, когда последнему исполнилось 65, что он является «величайшим из ныне живущих дирижеров, мастером в любом стиле».

Наконец, необходимо отметить эксцентричность Караяна. Когда он дирижировал Вагнером в Метрополитен опера, он поднял дирижерский подиум, чтобы быть на виду у публики; в Вердиевских оперных записях он изменял баланс звучания оркестра, перенося работу со звуком на стадию монтажа. Критики сравнивали его с Леонардом Бернстайном, указывая, что оба дирижера «были непревзойденными мастерами устраивать театральный спектакль на подиуме.» В действительности, при работе с хорошо изученными им берлинскими филармоническими музыкантами экономичностью своих жестов он часто напоминал Фрица Райнера. Также он часто дирижировал с закрытыми глазами, уверенный в том, что под его управлением находится один из величайших оркестров новейшей эры. В одном он был схож с Бернстайном: если ему не слишком нравилось сочинение — а в «не немецкой» музыке было очень много произведений, которым он не симпатизировал, — это было слишком явно видно в его подходе к исполнению этого произведения.